Фастфудное

У меня тут в свете всего нижесказанного появилось ещё немного кашеобразных мыслей после прочтения вот этого великолепного текста: http://abolenkin.livejournal.com/102775.html. Кстати – для в корне со мной не согласных этот пост к тщательному изучению просто обязателен. Особенное внимание рекомендую уделить исчезновению демократизации моды.

1800

Source: vogue.co.uk

Если принять за аксиому, что мода будущего будет делиться на высшие эшелоны и фастфуд, возникает один унылый, но закономерный вопрос: откуда возьмутся эти мифические верхи? Кто их создаст? То, что мы наблюдаем сейчас в этих самых верхах – это по большей части всё тот же фастфуд по цене мишленовских шедевров (и за оные шедевры благополучно выдаваемый), ну так убогому и хлеб гостинец. Впрочем, повод для оптимизма здесь всё же есть. Само гиперрасслоение моды  – точнее, исчезновение вообще какой бы то ни было моды для низших и средних сегментов – вполне может привести к появлению новых гениев, новых Диоров и Маккуинов, только вот творения их будут страшно далеки от народа, много дальше, чем можно себе сейчас представить. И скажу честно – чем дольше и пристальнее я наблюдаю нынешнее положение вещей, тем больше радуюсь подобной перспективе. Может быть, только в клетках за семью печатями и удастся сохранить дивных птиц, которых на воле всех неизбежно переловят и пустят на суп, а из шкурок понашьют спортивных штанов, уродливых кроссовок и брелоков с логотипами.

Advertisements

BoF: Alexandra Shulman to Step Down as Editor-in-Chief of British Vogue

shulman532_1789243a

Image source: fashion.telegraph.co.uk

Нееет! Ну что ж такое, в самом деле. Британский Вог (в отличие от, к примеру, американского) даже в последние невесёлые годы держал планку очень высоко – и это было практически целиком и полностью заслугой Александры. Будучи знакома с ней лично, могу сказать, что такое удивительное сочетание профессионализма и вполне искренней доброжелательности и открытости для любых новых идей и мнений в нашей убийственно стервозной индустрии мне больше практически не попадалось. Свой пост она оставит в июне, так что большинство номеров этого года всё-таки будут выпущены под её руководством – но вот её объяснения по этому, честно сказать, более чем сенсационному поводу звучат крайне неубедительно. Чистки, уважаемые, самые что ни на есть чистки – потому как в августе отправится (будет отправлен?) на покой и Николас Кольридж, генеральный директор Condé Nast Britain.

Абсолютно ничего хорошего от всей этой движухи я лично не жду. И, честно сказать, с внутренним содроганием ожидаю объявления о преемнице. Есть у меня пара крайне нехороших подозрений. В общем, поживём-увидим. Stay tuned.

https://www.businessoffashion.com/articles/news-analysis/alexandra-shulman-to-step-down-as-editor-in-chief-of-british-vogue

О Заре и тщете всего сущего

look1-look1-st

Zara TRF editorial – Spring-Summer 2017

Отчасти это продолжение предыдущего поста. Но не совсем – вообще-то это в большей степени рыдание о насущном.

То, что бренды низшего сегмента страдают от каши и неразберихи в верхах – какбе самоочевидный факт. Но возникает унылый и чисто практический вопрос безо всякого ответа: что делать, братие? Куда податься? Тем более что одной из главных жертв модного коллапса, как мне кажется, стало именно наше всё – Зара. Думаю, что на сегодняшний день финансовых последствий у них пока нет – тем более что искалечить такую махину, как Индитекс, всё же довольно тяжело, она долгое время будет катиться по инерции – но вот зато всех остальных последствий, и прежде всего эстетических, у них предостаточно. Почему? А потому, что именно Зара и прочие зароподобные бренды в этой ситуации наиболее уязвимы. Фишка в том, что они ничего не делают сами – они выезжают только и исключительно на копировании верхов и на удачности оного копирования. Говоря очень грубо, Зара ничего сама не дизайнирует (сорри). Да, конечно, у них имеется армия дизайнеров, но задача у них по существу только одна – адаптировать подиумные тренды под своего потребителя. Я ж стесняюсь спросить, но всё-таки спрошу – вы давно лицезрели наши обожаемые подиумы и то, что на них творится? Мм? То-то и оно. Пустое копирование лавочки ужасов, содержимое которой исправно поставляет первый эшелон, в последнее время приводит только к нагромождениям ещё больших кошмаров – совершенно никуда не пригодной каши из синтетических кружавчиков, адски некачественных вышивок и прочих цветуёчков, унылых плащиков и парок какого-то уж очень неуверенного в себе кроя (хотели как лучше, получилось… да) и нелепых гусарских мундиров с печально повисшими галунами. Дело в том, что нынешние шедевры Gucci или там Burberry могут быть ещё более-менее съедобными только за счёт качества исполнения. Изготовьте всё то же самое, только в заровском сегменте и, соответственно, заровском качестве – и всё, туши свет.

Признаюсь честно: я это всё на самом деле о своём, наболевшем. Лишиться Зары – оо, это тяжёлый удар! Я уж не говорю о том, что в последнее время вообще пребываю в глубоко подвешенном состоянии на тему своего гардероба и всех способов самовыражения вместе взятых. По существу во мне борются профессионал и потребитель – первый видит весь этот ад и Израиль целиком и требует немедленно бежать куда подальше, закрыв глаза и заткнув уши, а второй пребывает в жутком унынии и не понимает, что, собственно, делать вот прямо сейчас, в чисто практическом смысле. Пожалуй, ходить нагишом или перейти целиком и полностью на Уникло, хехе. Но как бы там ни было, а Зара осталась, увы, в прошлом – по крайней мере, на ближайшее время точно. Не будет там больше ни инсайтов, ни шедевров, ни того самого Большого Заровского О, о котором написала Гаранс Доре в своём великом и мудром (и обожаемом мной) трактате решительно ни о чём. Схлопнулась лавочка. Вот и живи после этого как хочешь.

Про пижамы, Vetements и очень модный коллапс

mtm2odmwnzq1nty5mtqymzy5

Карл и чупакабры (source: fashionista.com)

vetements-fw16-collection-0

Vetements Fall 2016 campaign

my-shining-armour-as-suspected-i-was-right-about-everything-mug-4

Хочу публично покаяться: в последнее время я преисполнена чёрного сарказма. Это, соглашусь, нездоровое состояние, но какова сила! Это практически наркотик, слезть с которого для моих скромных сил пока не представляется возможным. Я ядовито ухмыляюсь, закатываю глаза, раздуваюсь аки древесная лягушка от переполняющего меня осознания собственной важности и неоспоримой мудрости, томно побрызгиваю по сторонам ядом и в целом наслаждаюсь последствиями модного коллапса, о котором – оо да, я оторвусь! – я прекрасно ЗНАЛА ещё как минимум лет пять назад. Впрочем, дочитывая очередную истерическую статью о модной индустрии в каком-нибудь уважаемом издании (всё пропало, какой ужас, мы все умрём) и борясь с очередным приступом нарциссического самолюбования, я параллельно впадаю в какое-то несколько странноватое и не особо свойственное мне состояние осторожного оптимизма. Всё можно изменить. Можно – разумеется, если не спихивать эту обязанность на дядю, тётю, троюродного племянника и Вог, а прекратить, наконец, расслабленное сидение во всё растущем болоте и серьёзнейшим образом засучить рукава.

street-style-from-london-fashion-week

Блоггеры на неделе моды в Лондоне

Итак. Оставим хиханьки и перейдём, наконец, к серьёзным делам. Это будет длинно, заумно и нудно. Кому неинтересно – есть возможность встать и выйти прямо сейчас, дабы не тратить время и лишний раз не расстраиваться. Удивительный 2016-ый год нам для этого и так подарил много чудесных, светлых и прекрасных поводов, и кому не хочется иметь в копилке ещё один – тех я прекрасно понимаю и поддерживаю. Так что если не желаете бродить по развалинам после бомбёжек, выискивая кое-где ещё сохранившиеся стены и угрюмо размышляя, как, когда и с какой стороны начинать это всё восстанавливать – прошу на выход. Всем остальным, всё же желающим знать, какие тати это всё разбомбили, как и зачем, и чем тут, собственно, можно помочь – добро пожаловать.

Небольшой рекап – о чём я, собственно, буду говорить. О том, почему современная модная индустрия (и в каком-то смысле сама мода) движется к неумолимому коллапсу. Кому выгодно поддерживать нынешний status quo и почему (кстати, теорий заговора тут искать не стоит – многие это делают по чистой глупости. Но не все.) Кто и какие трюки использует, дабы поэффективнее вписаться в современный модный ландшафт, и почему это именно трюки, за которыми не стоит ничего, кроме безжалостной пустоты. И главное – какие глубинные и практически никем не обсуждаемые проблемы пожирают моду, и как можно хотя бы попытаться начать их решать. Ну и по мелочи – что такое на самом деле “пижамный” тренд, почему модные блогеры, влогеры и прочие снапчаттеры (в современном их варианте) – это абсолютное зло, почему ни у кого нет даже намёка на свежие идеи и почему бессмысленно тщательно гладить и отпаривать грязную и рваную рубашку в надежде, что она как-то так автоматически, сама собою станет чистой и белой, и дырки сами затянутся.

d7c9544269f83797acf916baa5ad1f11

The Fendirumi limited edition charm version. Наиболее модные слои населения тоже плачут.

Хочу сразу предупредить – я не модный лайф-коуч и не гуру, и ни в коем случае не предлагаю немедленных решений! Определённые мысли, впрочем, у меня имеются, и пишу я всё это в основном для того, чтобы все эти мысли выписать из собственной головы (а то они там роятся уже чёрт знает сколько времени и мешают работать) – и заодно поделиться ими со всеми интересующимися и озадаченными (если таковые, конечно, ещё где-то имеются). В конце концов, если для начала всё хотя бы разложить по полочкам, картина сразу проясняется и вполне может стать понятно, куда ползти дальше – сразу под сень вечных вод или же в несколько более оптимистичное место. Поехали.

В очень свободном падении

Для начала поговорим о скучном и унылом – о чисто практической стороне вопроса. Продажи падают. Да, вот так просто и безо всяких лишних завитушек. Об этом вы можете при желании почитать где угодно, от Business of Fashion до Bloomberg. Сильно страждущим также очень рекомендую интересоваться ежегодными финансовыми отчётами – их публикуют практически все, LVMH, Kering, Prada Group – и думать об их истинном содержании, а не о мучительных попытках их авторов приукрасить крайне неприглядную действительность обтекаемыми фразами про “замедление”.

Что на самом деле означают эти непрекращающиеся “замедления”? Я сейчас буду говорить очень кукольным языком – slowing growth по существу не означает ничего иного, кроме отсутствия новых рынков. Откуда могут взяться новые рынки? Чисто физически – если пойти в новую страну/страны и открыть там магазин/магазины. Также рост может прийти и из других источников органического роста – например, если продавать больше уже имеющимся группам покупателей. Трагедия в том, что на сегодняшний день не происходит ни того, ни другого – по той простой причине, что при теперешних бизнес-моделях оно тупо не может происходить.

prada-1060x707

Prada store in Hong Kong

Я не буду здесь вдаваться в наиболее трагические аспекты разницы между органическим ростом и неорганическим. С современной экономической теорией все хоть в какой-то степени да знакомы, но вот у меня в последние пару лет на этой почве случилось прозрение просто ужасающих масштабов. Во многом потому, что я более не порхаю, кхем, нежной пустоголовой бабочкой по журналам, а ворочаю навоз, пардон, работаю не только над креативными, но и над бизнес-аспектами различных проектов. Всё это очень хорошо и удобно знать в теории. Также очень хорошо и удобно в теории возмущаться, пускать пену, кричать о падении нравов и закате капитализма. Но вот когда вдруг берёшь и вживую сталктиваешься с картиной почти что апокалиптических масштабов… Руки поначалу опускаются, да. Потом начинаешь постепенно озираться вокруг, поднимать голову и смотреть, где тут выход. Он, как известно, присутствует всегда, даже если вас уже съели.

Но выход – я уж не говорю про такую роскошь, как дверь, на первых порах подошло бы и окно или вентиляционное отверстие – найти совсем непросто. Как вы, уважаемые, полагаете, почему вся эта махина вдруг взяла и замедлилась? Органический рост, как уже говорилось в данном великом и мудром трактате выше, невозможен. Почему – обсудим ниже. Не надо, кстати, в его отсутствии обвинять китайских чиновников, которые больше не могут, бедняги, покупать швейцарские часы. Они тут, ей-богу, совершенно ни при чём. А так называемый “неорганический” рост есть не что иное, как двигание туда-сюда нескольких картин в попытках закрыть все имеющиеся дырки на обоях.

Почему нельзя продавать больше? На данный момент действительно нельзя, потому что нечего и некому. Я извиняюсь, это опять nursery language, но проблема рынков и их расширения/сужения – это не специфическая проблема модной индустрии, это проблема постмодернистского псевдокапитализма в целом. (Мы застряли в постмодернизме, да.) Можно, конечно, всё спихнуть опять на Китай и вообще всю противную Азию, которая больше не хочет покупать сумки, падение цен на нефть, терракты и мало ли что ещё. Но ребята! Когда всё тот же Business of Fashion разражается просто неприличной длины статьями о том, как хорошо расходятся так называемые novelty items (это воот те самые чудесные чупакабры, которых вы наблюдаете на фото выше), модная пресса (кое-где ещё копошатся выжившие, ага) прославляет братьев Гвасалия, а Кристофер Кейн, человек, которого я когда-то очень уважала, всерьёз считает для себя возможным заниматься насобачиванием разноцветных камушков на самые обыкновенные кроксы, становится понятно – это системный кризис колоссальных масштабов.

anya-hindmarch-ebury-sticker-print-tote

Anya Hindmarch Spring 2015 (source: purseblog.com)

Несколько лет назад я сильно переживала по поводу кутюра. Так переживала, просто кушать и спать не получалось. Спать у меня и сейчас не очень получается, однако же кутюр в этом больше не повинен. Он наконец-то отмучился, несчастный, и кому, в конце концов, это интересно. Проблема в том, что кутюр был вершиной пирамиды. Там же с ним до кучи были и мастерство, и творчество, и прочая никому не нужная, мешающая зарабатывать деньги хуйня. Я, конечно, прекрасно осознаю, что многим людям свойственно с самым серьёзным видом пилить находящийся довольно-таки высоко над землёй сук, на котором они сидят, но масштабы глупости и недальновидности в данном случае просто пугают. Вместо того, чтобы построить хоть какое-то, пусть маленькое и корявенькое, но здание и просчитать свои действия хоть на пару-тройку шажков вперёд, мы лучше порастащим все свезённые на стройку кирпичи и сбагрим их поштучно из-под полы в виде меховых шариков и чебурашек на сумки.

b04c776bc326733f4b09490189b3ab60

Moschino by Jeremy Scott Spring-Summer 2017

Как вы думаете – почему на сегодняшний день первой жертвой этого царства абсурда пал high street, то есть недорогие марки, всякие там Marks & Spencer’ы и Gap’ы (и многие прочие), казалось бы, не имеющие к чебурашкам и нарядненьким шлёпанцам никакого отношения? А потому что они все, уважаемые, звенья одной цепи. Тут, впрочем, есть несколько причин, но основная всё же вот в чём – когда у пирамиды безжалостно обрубили верхушку, структуры как таковой больше не осталось, точнее, всё оставшееся начало стремительно размываться. Покупателям недорогих брендов больше не на что надеяться и не на что ориентироваться – они, как люди несколько более практичные (и меньше тратящие) не склонны заниматься самообманом, а потому видят всю эту картину такой, какая она есть, то есть скучной и глупой, и зачем, собственно, вкладывать деньги в скуку и глупости. Не желаете ли и им предложить по меховому шарику? Тренды больше не будут спускаться сверху вниз, потому что никого из оставшихся наверху не заботит их создание – а вместе с ними не будут спускаться и новые истории, страшные и смешные, саркастичные и искренние, романтические и жестокие. Потому что их никто больше не расскажет. А ведь именно в эти истории и вкладывались покупатели, именно в них и участвовали, именно их сюжеты и продумывали, каждый божий день открывая дверцы своих шкафов. Всё это уже в прошлом.

Самое уморительное, что суетня по этому поводу всерьёз началась только сейчас. Правда, крупномасштабной суетнёй это назвать всё же трудно, но табуретка хоть потихоньку, но неумолимо начинает дымиться. Ах, какая трагедия, стонет какой-нибудь New York Magazine – люди куда охотнее пойдут в ресторан, чем купят новую кофточку! Можно, конечно, себя утешать, что, дескать, трагедия американских моллов к нам не имеет никакого отношения, кому нужны эти мусорницы, они и так давно должны были позакрываться, а мы велики и могучи, мы выстоим – но это просто смешно и даже местами жалко.

Могучие кучки, или займёмся деконструкцией

Современная мода всё чаще напоминает женщину, застрявшую в неудачном браке. Эти отношения её разрушают полностью, но ужас заключается в том, что прекращать их она даже не собирается – неизвестность страшит её куда сильнее, и лучше издохнуть, но здесь, в тепле и уюте, в своём, родном. Возвращаясь к тому самому кирпичу из-под полы – его-то продашь гарантированно и сейчас, и на тарелку супа наскребёшь, а что там будет дальше – какая разница. Что-то там такое строить из этих кирпичей – долго и рискованно, и неизвестно, когда будет результат и будет ли вообще, а результат нужен сейчас, сию секунду, ибо живём мы в культуре, требующей немедленных результатов, неизвестно откуда берущихся, но немедленных, вынь и положь сей момент, а лучше вообще вчера. Немедленный результат в подавляющем большинстве случаев (кроме крайне редких инсайтов) будет именно таким – глупым, но это, как мы видим, никого не волнует.

А ведь здесь, граждане, скрыто противоречие масштабов поистине титанических. Из вроде бы к данной теме прямо не относящегося – как вы полагаете, почему подохло искусство? Любое, да – ну то есть то, что мы именуем “современным искусством”, уже давно труп. А потому что его не должно быть, оно мешает. Слишком много поразведётся всяких непонятных творителей, которые будут творить чёрт знает что. А этого позволить никак нельзя. Искусство должно быть строго регламентированным, правильным и исключительно на дозволенные темы. Голод, военные конфликты (но только правильный голод и правильные конфликты, неправильных нам не надо), беженцы, права меньшинств – на эти темы пожалуйста. Всё остальное, всякие там неполезные и невоспитательные глупости, не подходящие для мычащих идиотов, будут тихо (ну или громко, в зависимости от ситуации) заметены под ковёр. Этим, надо сказать, весьма эффективным методом от искусства благополучно избавились.

Я понимаю, что сейчас сильно напоминаю тонкого ценителя рептилоидов и созданных ими отравленных колбас, но никаких теорий заговора я здесь разводить не собираюсь. Признаюсь честно – я не знаю, почему это происходит. Всё, что выше – это просто набор фактов, а вот причины мне, увы, неизвестны. Осознанные это действия или чистый идиотизм – кто его знает. Отдельно хочу отметить, что именно эти люди сейчас имеют наглость пользоваться термином post-truth – о да, монополия на истину принадлежит им всецело, а тут, понимаете ли, всё разваливается к чертям собачьим, и лезут всякие со своими мнениями. Эти же самые люди люто ненавидят абсолютно всё, что создаёт или в принципе может создать человек. Мне кажется, все эти яростные болельщики за всё eco-friendly и sustainable, большие знатоки изменений климата и прав животных подсознательно чуют для себя угрозу в высших проявлениях человеческого духа – а ведь именно к таковым относится любое творчество, свободное, никем и ничем не ограниченное, способное рассказать нам абсолютно всё о нас самих, всё горестное и радостное, тайное и явное, сияющее миллиардами разнообразнейших оттенков, и даже то, о чём мы слышать совсем не хотели бы. Вам никогда не приходило в голову, что нас всех упорно пытаются свести к чисто животному, физиологическому уровню? Вот все эти заботы о климате, продуктах, мы все умрём и как будут жить наши дети – это всё важно, разумеется. Но вот меня лично значительно больше волнует, как будут жить эти гипотетические дети без базового эстетического восприятия, без умения видеть, распознавать и оценивать визуальные послания, без истинности творения и выражения себя, а значит, понимания других, без способности видеть и понимать все оттенки окружающего мира во всём его многообразии, с тремя брёвнами вместо тысяч и тысяч струн, без соприкосновения с тем, что, собственно, и делает нас людьми. Еда и какая-то базовая одежда – правильно, это всё, что вам нужно, всё остальное есть тлен и суета, это вредно, это всё глупости.

explaining-vetements-1

Именно в такой атмосфере всеобщей запуганности и одновременно катастрофического падения каких бы то ни было стандартов могут не только существовать, но и процветать всяческие там Vetements. BoF объявил хитреца Демну Гвасалию человеком года в моде, и это, я считаю, во многом справедливо. Какой год, такой и человек. Кстати, хочу сразу предупредить – никаких подробных научных эссе на эту тему, обзоров и разборов творчества этого удивительного человека я писать не собираюсь. Конечно, можно было бы ограничиться сакраментальным “хуле там обозревать” и на этом закрыть тему. Но я всё же хочу отметить, что ежели мы имеем ужасающую, повальную и всё разрастающуюся темень, адскую тупость, полное незнание и непонимание чего бы то ни было, то в этой мутной, плохо пахнущей тьме, которую там-сям пронзают редкие вспышки факелов, ничего по большому счёту не освещающие и скорее пугающие, чем радующие и без того зашуганных донельзя модных аборигенов, вдруг протянутые из темноты пластмассовые бусики, яркие стеклянные шарики, да даже нанизанные на бечёвку пивные крышки безусловно вызовут приступы ликования – смотрите, нам принесли подарки! Они настоящие, яркие и разноцветные! Их можно потрогать и даже надеть на себя! Для тех, кто всё равно не понял – да, это плохо. Нет, это не деконструктивизм. Это всего лишь очень точное и правильное понимание ситуации, не более. Впрочем, если этот очаровательный псевдодизайнер сам искренне верит в гонимую им пургу, тем хуже. Мне только очень стыдно иногда бывает за старую гвардию, например, того же Тима Бланкса, удивительной тонкости профессионала, пишущего хвалебные оды этому дерьму.

gucci-spring-summer-2017-ad-campaign-the-dapifer-14

Gucci Spring-Summer 2017 campaign

Перейдём к более оптимистичным образцам жанра. Кому новеньких Гуччи? Надо сказать, на определённом этапе мне даже нравилось то, что делал Алессандро Микеле – в этом безумии хоть слабо, но прослеживался метод, а из хаоса, как известно, иногда способны родиться новые формы. Микеле, конечно, никаким боком не дизайнер, он чистый стилизатор – но я всё же хочу отметить, что если гибнущую моду и способно ещё хоть что-нибудь спасти, спасение во многом придёт из стилизаций, а не из дизайна. Я понимаю, это довольно-таки пессимистично, но увы – я не верю в современный дизайн. Не верю я в него, кстати, только в области моды – многие другие сферы, как ни странно, держатся молодцом. В моде практически не осталось ни настоящих профессионалов – именно профессионалов-дизайнеров! – , ни критериев, по которым можно было бы этот профессионализм оценивать.

gucci-spring-summer-2017-ad-campaign-the-dapifer-23

Gucci Spring-Summer 2017 campaign

Приходится признать, что ничего из этого взрыва в чайной чашке не получилось. В последних коллекциях уже не видно ничего, кроме стремления крикнуть погромче и явной зависти к достижениям конкурента Гвасалии. Это, кстати, Микеле подметил очень точно – предыдущие его опыты были всё же чересчур интеллектуальны, чрезмерно изысканны. Не по Сенькам, в общем, шапочки, блестящие костюмчики и прочие предметы. Но это ничего – в последнее время он активно старается исправить эти ошибки. Полюбуйтесь, к примеру, на SS17. Ядовито-безмозглая спортивность, обязательные нагромождения цветуёчков и, разумеется, истерический бег на месте за поздними восьмидесятыми и ранними девяностыми в попытках догнать наиболее отличившихся представителей жанра. А ведь какой показательный момент, правда? Если даже 90е уже на полном серьёзе воспринимаются как что-то вроде золотого века, возникает вопрос – где именно мы находимся сейчас?

Ценность настоящего момента, положа руку на сердце, заключается вовсе не в его воображаемом “разнообразии”, а в полной и абсолютной хаотичности происходящего. Хотя это как посмотреть. Мне на самом деле теперешний хаос вовсе не кажется целительным, потому как проистекает он далеко не из творчества, не из страсти к экспериментам (пусть глупых, корявых, любых! любые эксперименты сейчас были бы хороши), не из попыток поймать меняющийся ветер и даже не из жажды благородного бунта и возмущения против существующего status quo (именно этим занимались, например, Макларен и Вествуд в 70е и Art and Craft’овцы во главе с Уильямом Моррисом на пугающем перекрёстке викторианства и молодого капитализма). Нынешний хаос – это отчаянные попытки любыми путями удержать существующее (существовавшее?) положение вещей, своими мощными спинами подпереть разваливающееся здание. Очень много здесь и тоскливого, липкого страха, и страстной любви к самым банальным денюшкам в ущерб как любым принципам, так и здравому смыслу, и желания любой ценой отбить, отвоевать себе тёплое, уютное место на плюшевом диване. Кто там хотел поговорить про пижамы? А про резиновые шлёпанцы, ну или там кроксы – кто что любит? Это всё звенья одной цепи – продать то, что продаётся, а продаётся так называемая “домашняя одежда” исключительно потому, что всё остальное никаким боком не вдохновляет, да и вообще местами просто постыдно. Да, из хаоса теоретически способно что-то родиться – но из такого ли хаоса? Мне на самом деле очень интересно – неужели все эти люди на полном серьёзе не понимают, что мода как важнейшая сфера человеческой деятельности стремительно теряет актуальность, и что все эти жалкие ужимки и прыжки дискредитируют её ещё больше? Для примера – в наших замшелых кулуарах прошёл слух, что, дескать, дела Довер Стрит Маркета идут плоховато. Конечно, отчасти в этом можно обвинить их странный переезд – торчат они нынче на Haymarket’е, как одинокий прыщ на носу – но не является ли это ещё одним признаком распада, демонстрацией недоверия даже к наиболее заслуженным ветеранам фронта? Рэи Кавакубо практически святая, и обвинить её нельзя ни в чём – но если сама сфера вашей деятельности глубоко дискредитирована, вам вне всяких сомнений попадёт рикошетом от этой стены всеобщего раздражения и равнодушия. Такие вот удивительные баобабы произрастают на гнилостной почве.

Снимайте меня, снимайте!

Ну и в последней части мегаопуса поговорим о social, утипуси, media. Меня просто до розовых соплей и персиковых слёз умиляют поиски скрытого, тайного, недоступного простым смертным смысла в Инстаграмах и Твиттерах. Человеческие (а уж тем более цивилизационные) смыслы – вещь довольно ригидная, и поменяться ни за десять, ни за пятнадцать, ни за два раза по столько лет они не могут. Считается, что именно социальные сети – ключ к таинственной ментальности миллениалов. Дескать, достаточно взломать этот желанный код, и в ваш карман гарантированно посыплется. Разумеется, принимать форму за содержание – наша всеобщая болезнь, но в данном случае она приобретает просто какие-то пугающие масштабы. Я уж даже не говорю о патологически устаревших схемах, в которых покупатели по-прежнему механически делятся на “группы”, а “группам” присваиваются определённые свойства, а потом в который раз начинаются хныки и плаки – ах, опять ничего не получилось. Вероятно, битие головою о стену – дело всё ж таки благородное.

1440

Christopher Kane, однако.

Впрочем, некоторые потребительские слои подобным образом облапошить всё же возможно. Новый феномен модного идиотизма (да, это опять они, чебурашки) очень тесно связан с теми же бесконечными “блоггерами”, на которых недавно воспылал благородным возмущением американский Вог (вот уж чья бы корова мычала, ей-богу). И в самом деле – если уж мы окончательно опустились ниже плинтуса и признали, что да, ну тупая это сфера человеческой деятельности, тупая как пробка, каемся, виноваты, и почему бы и не поставить отряд совершенно ни в чём не разбирающегося народу на её продвижение? Ведь тогда наконец-то будет полная гармония внешнего и внутреннего, правда же? Кому, в конце концов, интересна Ли Эделькорт с её, надо сказать, совершенно справедливыми замечаниями о том, что ваша, уважаемые, индивидуальная жопа, в которой вы на данный момент имеете честь находиться – ваших собственных рук творение, а суть её заключается в том, что вы уже все давно поросли мхом и плесенью, и продолжаете обрастать оными, и трагикомедия этой ситуации заключается в том, что даже очевидные падения продаж (сюсюкательно именуемые “замедлениями роста”) покамест никого не вынудили всерьёз оторвать свою пятую точку от стула и хоть немножечко, ну хоть на миллиметрик изменить курс. Я, кстати, ещё несколько лет назад пришла в какой-то просто хтонический ужас, увидев благословенную первую коллекцию Слимана для Saint Laurent. Было совершенно непонятно, зачем, с какими тайными целями выволочено на подиум это старьё, кому оно может быть нужно и каких неведомых трав накурилась мейнстримовая модная пресса, прославляющая этот абсурд. Теперь-то уже всё понятно, но кому это интересно, правда же. Кому нужны какие-то там унылые тётеньки, бормочущие всякую бурду и не умеющие складывать губки буквой “пю” в Инстаграме. Вероятно, если достаточно долго убеждать и себя, и окружающих, что ты полное гавно, они в это рано или поздно поверят. Тут, разумеется, возникает очередной унылый вопрос безо всякого ответа – та ли это стратегия, которая вам, уважаемые, нужна для роста и продвижения? (См. свободное падение выше.) Но нет, кому это опять нужно – думать про всякую ерунду.

Маленькое лирическое отступление – я, по всей вероятности, скоро с концами отпишусь от милейшего сайта Fashionista.com, серьёзнейшим образом тестирующего мою психику на прочность. Люди, обливающиеся неоново-розовыми слюнями и соплями по поводу семейств Дженнер и Кардашьян (после упоминания этих двух фамилий придётся помыть руки и клавиатуру с мылом), считают для себя вполне возможным, к примеру, разразиться пылающей благородным гневом статьёй о том, что они мужественно (женственно? гендер-нейтрально?) встанут в третью позицию и Не Будут обозревать наряды и туфли Мелании Трамп. Ребята, ну не напрягайтесь вы так, в самом деле. Подобные дилеммы не для вас. Не дай бог, ещё перегреетесь от перенапряжения, и кто тогда будет нас радовать очередными слюнявыми обзорами Kylie Lip Kits? Напишите лучше про очередной eco-friendly бренд, любящий коров, свиней и сонных хипстеров – это у вас тоже неплохо получается.

Впрочем, утверждение, что social media culture сама по себе не создаёт никаких смыслов, всё же имеет некоторые исключения. Одно из них – наиболее, на мой взгляд, пугающее – практически полное исчезновение демократизации моды, о которой сейчас опять же много говорят и пишут. Я понимаю, это на первый взгляд выглядит абсурдно. Казалось бы, все инструменты даны вам в руки – пользуйтесь на здоровье, пишите, фотографируйте, публикуйтесь! И вас непременно заметят, о вас будут говорить, вас поместят на какие-то там обложки (каталогов, бгг), вы запустите свою линию тапок, трусов или там леггинсов для йоги, и всё у вас будет замечательно.

aimee_song_dubai_4

Aimee Song for Michael Kors

Нет. Извинити, но замечательно не будет. Конечно, всюду бывают исключения, но суть от этого не меняется. Пожалуй, одно из основных “достижений” social media – практически полное и абсолютное торжество протекционизма и непотизма, резкий откат назад, в благословенное Средневековье, кхем, простите, во времена отчётливого и понятного разделения на классы и слои под незамолкающие фанфары, трубящие о совершенно обратном – об исчезновении всяческих различий вообще. Не пугайтесь, если для кого это звучит шизофренически, я поясню. Трагедия культуры социальных сетей заключается именно в полной её НЕдемократичности. Вряд ли стоит кому-то напоминать очевидный факт, что, к примеру, “Кьяра Ферраньи” или “Кристина Базан” – это во многом и не люди вовсе, это гигантских масштабов бизнес-проекты с не менее гигантскими командами фотографов, стилистов и редакторов, по масштабам часто не уступающие, а то и превосходящие редакции журналов. Не менее нескромными являются и финансовые вложения в подобные проекты, предоставляющие и вправду впечатляющие возможности для продвижения… да в общем-то чего угодно, чего коснётся рука любимицы миллионов, являющейся, по существу, всего лишь лицом проекта.

ktr_8132

Кристина Базан в рекламной кампании Cartier Wintertale (source: kayture.com)

А теперь внимание, следите за руками. Не так давно британский Вог попал в одну, мягко скажем, позорную ситуацию, которую быстренько попытались замять. Кто-то из редакции (кажется, кто-то не очень дальновидный) опубликовал на воговской фейсбучной странице фотографию со светлыми ликами Кендалл Дженнер и Гиги Хадид, и решил устроить мини-опросик посреди населения – считаете ли вы этих удивительных, ангелоподобных и просто невъебически талантливых созданий новыми супермоделями? Увы, ни мини, ни тем более опросика не получилось – народ страшно обрадовался, что хоть кто-то наконец-то задал им хоть какой-то логичный и осмысленный вопрос (правда, с корыстными – и жестоко не оправдавшимися – целями, ну да какая разница). В общем, после адского взрыва возмущения в комментариях лавочку пришлось быстренько прикрыть, а пост удалить. Если сильно вкратце – нет, как бы очень многим ни хотелось считать подавляющее большинство потребителей растениями, таковыми они ни в коей мере не являются. Как бы ни хотелось некоторым слоям индустрии продолжать мочиться в, ээ, неподобающих для этого местах и именовать продукты своей жизнедеятельности божией росой, истина почему-то упорно лежит на поверхности. Большинство опрашиваемых ответили вполне искренне, то бишь назвали “новых супермоделей” именно тем, чем они в действительности являются – скучающими отпрысками гиперпривилегированных семейств, имеющих в своём распоряжении практически неограниченные средства для самопродвижения, причём прежде всего в социальных сетях. Говоря очень грубо – чтобы постоянно демонстрировать что-то новое и увлекательное, надо это новое и увлекательное иметь в неограниченных количествах, и все мы понимаем, что никакая девушка-начинающий блоггер или стилист из Провиденс, Познани или там Нижнего Новгорода даже тенью подобных возможностей не обладает.

kristina-979x654

Да, именно так. И вы это тоже можете. А если не можете – плохо старались.

Итак, уважаемые, круг замкнулся. Признаюсь, я в последнее время даже прониклась к ранее не особо любимой мной Кейт Мосс. Именно тогда, в те самые благословенные девяностые, именно эти пресловутые провинциальные девочки, глядя на модно-мутноватые фотографии гениальной Коринн Дей, преисполнялись радости, оптимизма и бабочек в животе, потому что знали – это гипотетически возможно. И именно вот это осознание возможности, перспективы и горизонта, ощущение, что ты чего-то стоишь и что-то сможешь, и, вполне возможно, будешь оценён по достоинству – именно оно было жесточайшим образом вырвано из рук как миллениалов, так и пока ещё во многом абстрактного “поколения Z”. Знайте своё место, плебс – всё в этом дивном новом мире покупается и всё продаётся, и чем вы, собственно, недовольны – перефразируя великую леди Вриланд, нехер было валять дурака, а надо было быстренько родиться в Париже. Не родились – ну вот, а ещё хотите каких-то плюшек. Вас всё ещё удивляет унылая, плоская как стол поверхность современного модного ландшафта? А всё продолжающееся падение интереса к моде как таковой? Мм?

 

Резюмируя… Да что тут, собственно, резюмировать. Хочу только отметить, что дискредитация моды покамест не замедлилась ни на миллиметр. Шариками, пупсиками, немедленными продажами с подиума и прочей хнёй можно только ненадолго придержать падение. А вот чтобы его остановить, требуется серьёзнейший пересмотр самой концепции. Основная трагедия здесь заключается в том, что мода – ярчайшее, точнейшее зеркало общества, и её теперешнее положение во многом отражает состояние нас самих, нынешних. Нам так долго, надрывно и настырно внушали, что мода – это глупейшая и вреднейшая сфера, не достойная вовсе никакого внимания, что большинство из нас наконец-то в это поверили. А потому одной из основных задач является не просто создание новой концепции, а для начала мощнейшая реабилитация моды как области, если угодно, как сферы человеческой деятельности, восстановления не просто веры в неё, а уважения и любви к ней, как к тончайшей, умнейшей, наипсихологичнейшей… Мода плохо умеет защищать себя – не потому ли, что многие интересные люди на коктейльной вечеринке зачастую немногословны, не умеют, как очень точно выразился мистер Дарси, perform for strangers, и чтобы узнать их, совершенно недостаточно двух-трёх поверхностных фраз между аперитивами. Да, фасад моды часто выглядит вовсе не робким, а бодрым и крикливым – но это всего лишь защитная окраска, крылья бабочки, и боже мой, как же они быстро сворачиваются, если ткнуть в них грубо и неосторожно тяжеленными вилами политики, экономики, безмозглого эко-воительства! Нет и не может быть никакой полноценной жизни без тонкости восприятия – а ведь именно это у нас сейчас всеми силами пытаются отобрать, именно это упорно вырывают из рук.

Нет, у меня, конечно, нет готовых рецептов. Но, как ни странно, нет и стопроцентного пессимизма (чего по всему вышеизложенному не скажешь, хехе). А потому хочу призвать всех, кто, может быть, это всё-таки дочитает (да и себя заодно) – пожалуйста, творите! Творите что хотите, не думайте о том, хорошо это или плохо, умно или глупо, главное, соблюдайте одно важное условие – творите в общемировом контексте. Имеющий глаза да увидит – смотрите и интересуйтесь, потому что “а вот у нас” больше никому не нужно, не интересно и даже вредно. Не позволяйте тянуть себя назад – плюньте на девяностые, на всю историю вообще, а также на комфорт, удобство и привычку, на локальность и провинциальность. Не цепляйтесь за привычное – его время давным-давно прошло. Создавайте новое, истинно новое, и все музы всех народов и цивилизаций вам в помощь – и тогда, возможно, у нас всех ещё есть шанс. С наступившим нас всех Новым годом – хочется надеяться, действительно новым.

 

Further reading:

‘Demna Gvasalia is BoF’s Person of the Year for 2016’ – https://www.businessoffashion.com/articles/people/demna-gvasalia-bof-person-of-year-2016. Пора-пора-порадуемся вместе.

‘I Tried Explaining Vetements To Someone Who Hates Fashion’ – http://www.highsnobiety.com/2016/05/09/explaining-vetements/. Вот это, ящитаю, прекрасно. Рекомендую наипристальнейшее внимание обратить на обьяснение, почему Vetements – это хорошо и замечательно. Собственно, там всё сказано.

‘Dior’s Pre-Fall 2017 Collection is a Huge Nod to Millenials’ Personal Style’ – http://fashionista.com/2017/01/dior-pre-fall-2017-review. Охохонюшки. И ведь сами в это, похоже, верят.

‘Small Items, Big Business’ – https://www.businessoffashion.com/articles/intelligence/small-luxury-tchotchkes-business. Про чебурашек.

‘No Wonder We Aren’t Buying Clothes – We Don’t Need Anything New’ – http://www.independent.co.uk/voices/retail-buying-new-clothes-fashion-primark-don-t-need-them-a7339911.html. Плакания о высоком.

‘Even Chanel and Hermès Susceptible to Current Climate’ – https://www.businessoffashion.com/articles/intelligence/no-brand-immune-to-current-climate-not-even-hermes-and-chanel. Да ну. Кто бы мог подумать.

Li Edelkoort: ‘Fashion is Old-Fashioned’ – https://www.businessoffashion.com/articles/voices/li-edelkoort-anti-fashion-manifesto-fashion-is-old-fashioned. Глас вопиющего в пустыне. Эту даму, кстати, всячески рекомендую, она просто кладезь всего полезного. Я как-то была на её лекции и ушла под сильным впечатлением. 

Ну и так далее, в том же духе. Гугл вам в помощь, странствующие рыцари.

Волчье лыко

wolf_hall_umbrella_1920x1080

 

Холодный февральский цветок на холодных, тонких прутиках-ветках – какого-то неприятного, болезненно-сиреневого цвета, да и цветёт, по существу, зимой. Циклы зимнего цветения растений были здесь серьёзно нарушены последними адски холодными зимами, но этим прутьям вряд ли что сделается. Они зацветают на границе зимы и весны, в тот “самый тёмный” час перед гипотетическим рассветом, когда наконец-то прекращается борьба, сопротивление и отрицание, и их место занимает спокойная, отрешённая уверенность – весна никогда не наступит. Место цветков занимают кроваво-красные ягоды, даже простое прикосновение к которым может закончиться плохо. Только дрозд-пересмешник, вестник весны, может поедать их в любом количестве, а потом разносить по свету семена – из которых будут вновь и вновь вырастать тоненькие прутики-ветки с холодными цветами.

 

К очередному рассказу про надоевшего даже заядлым любителям истории короля-многожёнца, его неудачно подвернувшихся под руку супруг и его угрюмого премьер-министра я, признаюсь, изначально отнеслась более чем скептически. Снимать хорошую историческую драму – занятие безумно сложное и в общем-то неблагодарное. В девяти случаях из десяти затея неизбежно превращается в карикатуру, а люди, жившие как минимум несколько сотен лет назад, начинают подозрительным образом напоминать то вашего весёлого соседа, празднующего прибавку к зарплате, то сплетничающих за ланчем коллег, а то и вовсе кучкующуюся возле паба в неблагополучном районе уличную банду, бодро поплёвывающую на тротуар и чередующую приступы гогота с бодрой нецензурщиной. Проще говоря, в данном случае стоит осознать, что мотивации, действия и любые внешние проявления человека, отделённого от нас несколькими веками (да часто даже и одним веком) будут интереснейшим образом отличаться от наших. Осознать, впрочем, мало (хотя к большинству авторов и осознание-то, увы, так и не приходит) – надо ещё и хотя бы попытаться воплотить осознанное на экране.

wolf-hall-s1-recap-essentials-1920x1080

С этой – по существу, основной – проблемой любой исторической постановки уже несколько подуставший жанр pop history справляться даже и не пытается. Какие-нибудь, прости господи, “Тюдоры” или “Викинги” несут такое и выглядят при этом так, что невольно начинаешь испытывать что-то вроде раздражённого восхищения – это плохо до такой невообразимой степени, что практически проламывает границы всех возможных жанров и создаёт свой собственный. В данном контексте я испытываю слабость (возможно, не особо оправданную, спорить не буду) к “Борджиям” – они очень неровные местами, но и атмосфера, и персонажи у них получились значительно лучше, чем у многих. Мягкий, золотой ренессансный свет, заливающий Вечный город и играющий на кровавых кардинальских мантиях, пурпурном бархате покрывал и лукавых ямочках на щеках Лукреции уже сам по себе искупает очень многое. Но и персонажи им удались более чем достойно – чего стоит хотя бы великолепный Джереми Айронс с его “Мы одни в этой великой тишине Бога” (под “мы”, если кто не понял, он подразумевает себя). Мотивации и поступки героев часто остаются для нас парадоксальными, не подчиняющимися, казалось бы, никакой логике. Фишка в том, что стоит отказаться от попыток мерить их нашей, современной меркой, и тогда можно прийти к довольно интересным результатам. К примеру, герой Айронса на полном серьёзе считает себя помазанником Божиим – нет, он нисколько не лукавит – и в то же время устраивает такой кавардак с непрекращающимися убийствами, подставами, династическими браками и всё новыми и новыми политическими рокировками, что соблазн записать его во вполне стандартные “коррумпированные политики” становится практически невыносим. Тем не менее стоит попробовать удержаться от искушения и вместо этого подумать о том, что жизнь – любая человеческая жизнь – во времена Ренессанса всё ещё ценилась значительно меньше, чем сейчас, а сочетание истовой набожности и политических интриг, в нашем сознании неизбежно равняющееся двуличности и лживости, ни для кого не представляло ни малейшего противоречия. Власть – а уж тем более мало чем ограниченная папская власть – уже сама по себе воспринималась как божественный мандат, спущенный свыше и дающий очень широкие права, в том числе права более чем безжалостно расправляться с врагами, являющимися не кем иным, как врагами самого Господа, на борьбу с которыми Он поставил верных и преданных слуг Его, воздающих каждому по его делам.

 

Возвращаясь к Wolf Hall, приходится признать, что атмосфера авторам не удалась. Я имею в виду прежде всего визуализацию, “погружение в” – и именно этого погружения в данном случае не получилось. А жаль – сколько богатейшего материала пропало зря! Вместо Фра Анжелико, Боттичелли и Рафаэля тут, конечно, следовало обращаться к северному Возрождению. И таки да, следы то Хольбейна младшего (появляющегося, кстати, в небольшом эпизоде), то ван Эйка, то Дюрера проскальзывают там-сям в постановках кадров, упорной ловле “правильного” освещения и часто даже позах актёров. Но нет, нет! Всё не то и всё не так, не верю. Не получилось здесь ни “Амбассадоров”, ни семейства Арнольфини, ни Гентского алтаря. Тут, кстати, вполне можно было обратиться и к более поздним образцам – к примеру, чудесные вермееровские блики солнца пошли бы этой истории только на пользу. Можно, конечно, предположить, что здесь имелась в виду реалистичность и, не знаю, “жизненность” происходящего – но нет, это уж слишком оптимистично. Картинка несмотря на все ухищрения простая и плоская, как эпизод из какой-нибудь современной офисной драмы. Нехорошо, в общем – и во многом убивает желание вникать дальше.

Scene from Wolf Hall

Я, кстати, не хочу утверждать, что вникать в это прямо-таки стоит. Все эти байки про королей, пап, мыслителей и их раздираемые противоречиями семейства есть не что иное, как таймкиллеры для среднеунылого эстета, любящего выискивать следы исторической “достоверности” в творящемся на экране. Согласитесь, как-то не пристало подписчику Нью-Йоркера или там Спектатора (это чаще всего разные подписчики) смотреть какой-нибудь, помилуйте, House of Cards или Homeland – а тут все приличия вроде бы соблюдены, и можно опять же сказать что-нибудь тягомотное с глубоко интеллектуальным видом. Мне всё хочется дождаться кого-то, кто скажет, наконец, что-то действительно новое в этом жанре, перевернёт линзы в совершенно ином направлении, и посмотрит сквозь них, возможно, на нас самих, на траектории яблок, сыплющихся с яблонь в самые непредсказуемые стороны, на причины и следствия, корни и ветви, на фундаменты и то, что получилось на них построить – и что всё ещё строится или будет построено в очень отдалённом будущем. Но увы, смельчаков пока нет.

Единственное, ради чего это, пожалуй, можно посмотреть – актёрская игра и, скажем так, трактовки персонажей. Интересно, что многие актёры тут существуют сами по себе, совершенно не вписываясь в окружающий их фильм и выдавая кто во что горазд. Это, кстати, вовсе никакой не плюс, и спасает весь этот набор акробатических номеров только то, что люди в массе своей подобрались талантливые и неглупые. Мне почему-то подозревается, что заслуги режиссёра в этом не особенно много – во многом и потому, что каждый член этой компании висит по отдельности, как муха в янтаре, играя что-то там своё и не пытаясь хоть как-то соотнестись с окружающей реальностью.

wolf-hall_s1_e4_episode_icon-640x360

Конечно, бесспорная звезда всего действа – великолепный театральный актёр Марк Райланс (Томас Кромвель). Как я ругаю себя, что в прошлом году так и не сходила посмотреть на него в театральной постановке Wolf Hall! Эх, ладно, придётся удовольствоваться его экранным Кромвелем – который, смею надеяться, ничуть не хуже. Рекламные писюльки к фильму упорно пытаются представить Кромвеля как величайшего манипулятора и интригана – это примерно то же самое, что надпись The Original Crime Family на некоторых рекламных плакатах “Борджиев” (надо ведь охватить самые широкие потребительские слои, а то нидайбох кто-нибудь подумает, что там слишком умно и многобукофф). Я бы принимать во внимание эти надписи не рекомендовала никому и никогда, но в случае с Кромвелем вариант получился особенно курьёзный. Кромвель Райланса – до смешного никакой не интриган и не лукавец. Мудрый, грустный циник, прошедший огонь, воду и медные трубы от мастерской кузнеца до королевских покоев, он занят, по существу, единственным – беготнёй туда-сюда с целью предотвращения катастрофы, которая неизбежно произойдёт, если оставить вверенных его попечению взрослых младенцев без присмотра. Младенцы, конечно, периодически бунтуют, пытаясь вырваться из-под контроля и показать “им всем”, кто в доме хозяин, но всегда возвращаются в разум – или же в расслабленную покорность, что в данном случае одно и то же. Кромвель здесь представлен не манипулятором, а человеком, у которого по существу нет никакого другого выхода – он попросту должен делать то, что должен, иначе хрупкий аппаратец, за которым он приставлен надзирать, полетит в тартарары. Благодаря отчасти собственным талантам, а отчасти череде счастливых случайностей он, сын кузнеца, оказался там, где оказался – а падать с вершины горы очень и очень больно.

Помимо всего прочего Кромвель символизирует ещё и ряд типично английских социальных противоречий, которые мне знакомы уже до желудочных колик. Социальная мобильность в этой удивительной стране – одна из самых низких в мире, а образование ценится очень мало (sic!) по ряду причин, но в основном потому, что двигаться с его помощью всё равно некуда. А фигура Кромвеля какбе показывает нам, что в благословенные времена Ренессанса, когда многие народы ещё ходили пешком под стол и не знали столовых приборов, но тем не менее уже вовсю познавали зарождение нового, не сословного класса, появилась надежда на то, что именно личные таланты и умения впредь будут хоть что-то да значить, что круговая оборона падёт и рано или поздно воздастся каждому по делам его. Не срослось. “Вы ведь, кажется, лютеранин, господин Кромвель? – О нет, что вы. Я банкир.”

Удивительно приятным сюрпризом стал для меня лично Дэмиан Льюис в роли Генриха. Вообще-то увидеть моего любимого Сомса Форсайта в роли экстравагантного психопата-эротомана было настолько странно, что я поначалу даже не сообразила, что это, оказывается, король. Но Льюис молодец – он создаёт свою собственную историю про Генриха Восьмого, капризного, истерически избалованного ребёнка, которого совсем некстати настиг кризис среднего возраста, и он, как и следовало ожидать, пустился во все тяжкие. Печальный мудрец Кромвель, прекрасно понимая, что имеет дело с опасным мудаком, тем не менее ни на миллиметр не пытается ни лебезить перед королём, ни приукрашать для его удовольствия окружающую действительность. Интересным образом именно эта полнейшая искренность железными тисками держит короля рядом с ним – в этом гротесковом детском саду это единственный взрослый, умный и надёжный, на него можно положиться.

henryviii_3036527b

Похож, правда?

К сожалению, женские роли получились какие-то слабенькие. Выделяется только Клэр Фой (Анна Болейн), но она нынче и швец, и жнец, и на дуде игрец (кому интересно, посмотрите мыльную опупею The Crown про нынешнюю королеву, где она играет совершенно противоположный психологический типаж). Её Анна – агрессивная, циничная манипуляторша, мощно переоценившая свои способности. Меня, честно говоря, такая трактовка несколько удивляет, тем более что из того, что мне доводилось читать о реальной Анне, подобный образ складывается с трудом. Уж не пытаются ли авторы этой истории исподволь реабилитировать Генриха Восьмого как историческую фигуру (о, эти дивные повествования про “эффективных менеджеров”!) – мол, вот же, видите, какая стерва, он уж пытался с ней и так, и сяк, но только бедняге и осталось, что башку с плеч, что ещё с ней поделаешь. Мне, кстати, ещё понравилась Кейт Филлипс – Джейн Сеймур, следующая жертва, прекрасно осознающая, что уже попала в адскую мясорубку, и тем не менее не теряющая ни природной рассудительности, ни человеческого достоинства.

Ep1

Слишком узнаваемый Джонатан Прайс (High Sparrow!) здесь совершенно никакой, но ему и играть по существу нечего. Мне лично совсем не понравилась ещё одна из ключевых фигур, на которую посмотреть было особенно интересно – Томас Мор у Антона Лессера получился какой-то размазанный, блёклый и совершенно не похожий на знаменитого религиозного догматика и яростного защитника “истинной веры”. Все остальные старательно работают мебелью, простите, не поднимаются выше уровня среднестатистического сериальца. Ещё один жирный плюс в колонку “Борджиев”, где даже второстепенные, а часто и откровенно эпизодические персонажи удивительным образом получаются яркими, умными и выразительными, причём часто при помощи всего лишь двух-трёх мастерских штрихов – вспомните, к примеру, мерзкого неаполитанского принца, великолепную воительницу Катерину Сфорцу или молчаливого убийцу, страдающего по утерянной юношеской любви.

wolf-hall-episode-icon-images_e6_1920x1080

Закругляясь, приходится признать, что BBC, к сожалению, полностью провалили возможность снять великолепный, умный и многогранный фильм. Штрихи этого, совсем другого, фильма местами проступают сквозь канву Wolf Hall, раздражая постоянными напоминаниями об упущенных возможностях. Если кто очень жаждет “английскости”, смотрите лучше не исторические, а литературные экранизации – истории из Джейн Остин и Конана Дойля почему-то получаются значительно более живыми и осмысленными, чем рассказы про вполне реальных, когда-то существовавших и обитавших на этой территории людей.

In Space, No One Can Hear You Scream

 

blake-7-l

William Blake ‘The Number of the Beast is 666’

Чёрные солнца, красные демоны, боги, блохи и прочие чудеса Уильяма Блейка если и не послужили вдохновением для Ридли Скотта, то по крайней мере уж точно тихонько копошились где-то в глубине его подсознания при создании Элиена, простите, Чужого. Переводы с английского на великий и могучий меня практически всегда выводят из себя сверх всяких допустимых пределов (поскольку быстренько и услужливо, буквально в двух словах демонстрируют полнейшую безграмотность переводящего и его неспособность ориентироваться хоть в своём, хоть в чьём бы то ни было языке), но Alien’у неожиданно повезло. В данном случае “Чужой” – формулировка и вправду на удивление точная и ёмкая, вмещающая в себя все, эмм, малоудачные контакты маленькой группки усталых, скучных, ничем по существу в этой жизни не озабоченных обывателей с представителем поистине чужого мира. Чужого настолько, что команда потрёпанного космического грузовоза оказывается до труднопредставимых, запредельных степеней к оным контактам Не готова – не готова ни морально, ни духовно, ни тем более физически. Никак. Чем оно закончилось – думаю, всем присутствующим прекрасно известно. Пересказывать в стопятидесятый раз сюжет и обсасывать общие места вроде унылого феминизма и талантливого worldbuilding’а я здесь не буду. Поговорим лучше о другом. В конце концов, само название обязывает.

tumblr_lzaper6uwk1r43oy8o1_1280

Парадоксальным образом гигеровского Некронома, с которым сталкиваются непутёвые представители человечества, трудно назвать существом в прямом смысле слова злобным – мне он, по крайней мере, таковым не кажется. Отчасти его можно считать всего лишь очень умным, прекрасно развитым зверем, занятым, по существу, борьбой за территорию и уничтожением организмов, изначально представляющихся ему существами низшими. Тут, кстати, можно много наговорить о современных, простихоссподи, эко-активистах, страстных и совершенно пустоголовых природолюбителях (я, если что, в Англии живу, потому от этой категории населения страдаю ужасно). Природа – всякая, надо полагать, природа, флора, фауна и все остальные до кучи – этим очаровательным людям видится неким светочем истинного, непререкаемого добра, солнечной, нежной, утипусечной гармонии, который всё время стремятся уничтожить эти злобные, агрессивные мудаки со своими стейками и шубами. Каждому, конечно, своё, но вот я лично не считаю нужным тратить время на людей с IQ значительно пониже среднего по больнице – потому что только такие люди могут на полном серьёзе считать окружающий нас живой мир гротесковой комбинацией пасторалей 18 века и Hallmark’овских открыток. Да чёрт с ними, собственно – мне они вспомнились только в качестве занятного саркастического подтверждения, что к природе, как ни крути, не получится применить человеческую мораль (исторически, кстати, претерпевавшую значительные изменения), понятия о добре, зле, гуманизме и всё прочее, что нас от неё, природы, отличает.

neconom-iv-original

H.R.Giger ‘Necronomicon’

Alien – невыразимо мрачный, даже какой-то преувеличенно-потусторонний фильм. Мне кажется, Скотт всё время колеблется между двумя полюсами, двумя смысловыми вариантами этой истории, каждый из которых уводит повествование в свою сторону – и стороны эти, надо сказать, очень и очень разные. Первый – как раз о той самой животной, инстинктивной природе всего сущего, которая во многом лишает фильм огромного, жирного знака вопроса, постоянно проступающего сквозь мрак и угрожающе поблескивающие нагромождения металла. Второй имеет дело как раз с внутренней, скрытой, мистической, если угодно, блейковской стороной происходящего. Оба эти смысла явно противоречат друг другу. Проще говоря, если мы имеем дело с животными инстинктами, знак вопроса автоматически исчезает, и тьма начинает казаться банальной, искусственно нагнетаемой, лишней. Но вот потому-то авторов этой истории и дёргает туда-сюда, как паяцов на верёвочках – они явно не готовы отказаться от своего робкого “а если?” Потому-то сквозь всю ткань фильма и натянуты струны, идущие от одного смысла к другому и превращающие то, что должно было быть среднестатистическим жанровым кином, в шедевр на все времена, ни на миллиметр не уступающий, например, тому же “Солярису”. Если Некроном – всего лишь животное, он ведь по определению не может быть… ну, ээ, чем-нибудь другим? Правда же? И тем не менее тема столкновения с абсолютным злом, возможно, даже с самим прародителем оного звучит постоянно, глухим угрожающим фоном обволакивая незадачливый обслуживающий персонал “Ностромо”, не имеющий для подобных встреч ни малейшей подготовки. А собственно, почему? Неужели потому, что “поездка” из галактики в галактику ничем в их представлении не отличается от доставки фруктов из Калифорнии в Аризону или автозапчастей из Техаса в Иллинойс? Да, дорога редко бывает полностью безопасна. Вас может остановить корумпированный полицейский, ограбить ловкая проститутка или обмануть трещащий без умолку торговый агент. У вас даже могут, о ужас, увести весь грузовик целиком – нарвёшься на местную банду в каком-нибудь богом и людьми забытом селеньице, и привет. Ещё и по башке тюкнут, и проснётесь вы на следующее утро в захудалом местном госпитале, угрюмо размышляя о тщете всего сущего и давясь безвкусной овсянкой.

pilot_alien_043

Всё это, согласитесь, довольно неприятно. Особо впечатлительные люди даже, пожалуй, всё это как раз и назовут “злом”, возникающим подчас в самых неожиданных местах. Но это, разумеется, неправда. Зло – истинное зло – это не какие-то дяди и тёти, которые стремятся причинить вам вред и что-то в результате причинения оного поиметь лично для себя. Это всё шютки, неудачно образовавшиеся полнолуния и последствия тяжёлого детства участников. Зло – это нечто совсем, совсем другое. Зло в парадигме современной цивилизации – это нечто до такой труднопредставимой степени отличающееся от всех без исключения наших представлений о чём бы то ни было, что самим результатом его существования, побочным, так сказать, продуктом будет полное и абсолютное уничтожение всего того, что нам близко и дорого, включая нас самих. Оно может, впрочем, действовать и целенаправленно, вот только мотивы его в данном случае останутся для нас недоступными. Зло – это по существу всего лишь иная система координат, абсолютно несовместимая с нашей, для понимания – вернее, сорри, постигания – которой у нас попросту нет никаких механизмов. Уходя немного в сторону – именно поэтому человечество с самых что ни на есть младенческих лет своего существования испытывает такой неудержимый интерес к злу, рассматривает его со всех сторон (настолько, насколько это вообще возможно), со смесью ужаса и восхищения тыкает его в бока палочками философии, религии, науки, искусства. Зло непостижимо. Оно по определению находится в ином, недоступном для нашего понимания измерении. У нас нет инструментов для его постижения. Для сравнения – добро, точнее, все возможные конструкции “добра” мы составляем сами, исходя из своих собственных понятий о том, что именно является “хорошим” и “правильным”. Если иметь в виду, что у разных обществ эти понятия разные, и что, к примеру, внутри одного, отдельно взятого секулярного (для наглядности картины) общества понятия эти будут уморительным образом разниться даже от человека к человеку, картина получается более чем занятная и где-то даже трагикомическая. Притяжение зла во многом заключается и в его универсальности. Наши взгляды на “что такое хорошо” могут кардинально различаться, но стоит нам столкнуться с тем, от чего кровь леденеет в жилах – и всё сразу становится на свои места.

dust-lickers

Odd Nerdrum ‘Dust Lickers’

Наиболее талантливые произведения в жанре хоррор способны преодолеть границы оного жанра и благополучно обессмертиться именно благодаря вот этим двум важным составляющим – удалось ли авторам продемонстрировать тем или иным способом эту гипотетическую встречу с дьяволом, и можно ли эту встречу хоть как-то рационализировать, объяснить с доступных нам точек зрения. Можно – всё, пиши пропало. Я, кстати, не случайно всё время пытаюсь прилепить к этому фильму Блейка – идея не моя (см. ниже), зато правильная и точная. Некоторые исследователи полагают, что Блейк сумасшедшим вовсе не был (какая досада), а ни больше ни меньше – предвидел будущее, и даже очень отдалённое будущее, точнее, рано или поздно долженствующее взойти “чёрное солнце”, знамение встреч человечества с тем, что оно неизбежно окрестит абсолютным злом. Просто потому, что младенчество – и даже детство и юность – не самые подходящие периоды для постижения истин бытия.

Further reading:

Фантастической глубины и общей носоковырятельности статья про Элиена – тут: http://www.ferdyonfilms.com/2016/alien-1979/28779/ Там и Блейк, и Джозеф Конрад, и Гигер, и кислотная присоска – все удовольствия.

Также очень рекомендую вот эту занятную теорию о происхождении хоррора как жанра и особенностях русского менталитета: http://alexander-pavl.livejournal.com/156445.html На веру брать не рекомендую, бо оно местами довольно комично, но читается как песня. В комментариях тоже много интересного.