Weekend Pieces: Autumn equinox

57a7b52bc323ad0be027390338206ea1

Bessarion

Я люблю дни солнцестояния. Они очищают голову и организм в целом, одним величественным движением сметают всё предыдущее и начинают очередной, новый цикл. Мне это сейчас крайне необходимо – я упорно пытаюсь распрощаться с прошлым, а оно всё никак не отступает. Вообще это важный момент, мне кажется – и индивидуальный выбор каждого, продолжать ли цепляться за прошлое или идти вперёд, в неизвестность. Там, в неизвестности, знаете ли, страшно. Странный период – старое уже ушло, а новое ещё и не думает начинаться. В самый раз для осеннего солнцестояния. Всех с настоящим началом осени, и бегущей строкой – о находках за неделю.

Continue reading “Weekend Pieces: Autumn equinox”

Advertisements

Weekend pieces: No white after Labour Day

harpers-bazaar-uk-october-2015-erik-madigan-heck-11vrgg-620x836

Ну надо же – первые Weekend pieces за долгое время, да ещё и осенний уикенд. Впрочем, осенний он условно – лето продолжается вовсю, ведь все же знают, что оно кончается только 21го сентября? Странное ощущение – оглядываешься вокруг и понимаешь, что ты не в Риджент Парке, не попиваешь коктейль на крыше Ham Yard и не слоняешься бесцельно по Mayfair, разглядывая витрины и наслаждаясь лучами ещё вроде бы вполне летнего, но уже неуловимо сумрачного, словно бы подёрнутого тончайшей мутноватой плёнкой старинного солнца на георгианских фасадах. Да, но нет. Всё в этой жизни когда-нибудь кончается.

 

По несчастью или к счастью,

Истина проста:

Никогда не возвращайся

В прежние места.

Даже если пепелище

Выглядит вполне,

Не найти того, что ищем,

Ни тебе, ни мне.

 

Continue reading “Weekend pieces: No white after Labour Day”

Из жизни орхидей

MV5BMWJkNzBkM2UtYWFlMC00NmEwLTgxOGUtMjVmMzYyZjgyMmEzXkEyXkFqcGdeQXVyMjM4NTM5NDY@._V1_

Phantom_Thread_BR_Review_High-Def_Digest_6

phantom-thread

phantom-thread-4

… If he wasn’t here tomorrow? No matter. For I know he’d be waiting for me – in the afterlife, or some safe celestial place. In this life, and the next, and the next one after. For whatever there is on the road that follows from here, it would only require my patience to get to him again. You see? To be in love with him makes life no great mystery.

Мой блог будет понемногу возвращаться из вынужденного отпуска (да, я уже не в Лондоне, и скоро окончательно переберусь в Вильнюс). Ни на какие серьёзные и пространные аналитические посты у меня пока нет времени, за что дико извиняюсь. Но тем не менее писать буду. Потому что у меня есть крылья, и я могу летать.

Это кино потрясло меня до глубины души. Хотя, конечно, кто бы сомневался – оно именно с таким расчётом и делалось. Велик и могуч Пол Томас Андерсон – Boogie Nights перманентно находятся в копилке моих любимейших фильмов, и Магнолию я если и не люблю, то по крайней мере очень уважаю. Не менее велик и могуч Дэниел Дэй-Льюис, блистательно справившийся, на мой взгляд, с архисложной задачей. Впрочем, возможно, это она нам кажется архисложной – нам, жалким и убогим, забывшим, что такое актёрское кино, детали и мельчайшие нюансы, из которых, собственно, и состоит жизнь.

Нет, я не буду спойлерить – более того, я даже не буду расписываться на целую простыню. Хочу только сразу предупредить, что этот фильм понравится далеко не всем. Многие найдут его холодным и пустым, и это вполне закономерно. История о безупречности деталей, мельчайших аспектов и эмоций должна быть именно такой. Для меня, по правде сказать, так и осталось загадкой, почему Андерсон вообще выбрал именно эту эпоху и именно эту тему, и как ему удалось с такой проникновенно-болезненной точностью, доступной только людям истинно любящим, так много рассказать о том, о чём сейчас не говорит никто. Ничто, как говорится, не предвещало. Да, разумеется, это абсолютный маст, если вы любите моду (как здорово, что все мы здесь такие собрались) – моду в её первичном значении зеркала, одновременно безупречного и безжалостного. Моду в значении повседневности, крохотных эстетических моментов, прикалывания булавкой toile, зашивания никем не видимых посланий в подкладку или подол, глотка чая из изысканной чашки, надевания белого халата и белых перчаток, падающего из окна тусклого света зарождающегося лондонского дня. Моду во всех её всеобъемлющих ипостасях, как глубоко социальных, так и глубоко интимных.

Пересказывать сюжет я тоже не буду – хотя он хорош, с массой крючков и застёжек в нужных местах, со множеством неизбежных метафор и необходимых клише. Хотя по большому счёту это рассказ о том, как сложно живётся сложно организованным людям. Интересно, что проникновенный гимн моде здесь является не просто визуальным оформлением, красивой и детальной картинкой, а полноправной и важной частью сюжета – Андерсон ни одной секунды не иронизирует (с ума сойти), он абсолютно серьёзен. А ведь тонкость восприятия и серьёзное отношение к эстетике – вещи, подтрунивать над которыми сейчас считается чуть ли не хорошим тоном. У меня, пожалуй, есть некоторые претензии к грубовато втиснутому в сюжет противопоставлению “старого” и “нового” – но это если придираться. По большому счёту это неважно, совершенно неважно.

А вообще-то я, конечно, лукавлю. На самом деле Андерсон просто рассказал мне обо мне. И откуда только узнал, нехороший человек.

Кинное. Easter Sunday Cinema

cde9b102d5c3526a033284681bef840f

Давненько я не писала о кинах. Небольшой и совершенно бессистемный набор того, что вспомнилось – как недавно увиденного, так и давно любимого. Бессистемность здесь качество ключевое, потому как полностью отражает мои вкусы (всеядность, ну) – каша из до сих пор не посмотренной классики (позор), документалок, сериалов и ещё бог знает чего. Внимание – в этом списке только то, что мне нравится/понравилось и что я рекомендую! Не понравившегося (и даже ужаснувшего) тоже есть у меня, но сейчас об этом не хочу. Итак, поехали.

Continue reading “Кинное. Easter Sunday Cinema”

Weekend Pieces: Juan Pablo Molyneux и все-все-все

f236ba0520572123e4634d3d1e9bc2b0

Собственно, без долгих прелюдий – наша любимая пятиминутка гедонизма снова в эфире.

Continue reading “Weekend Pieces: Juan Pablo Molyneux и все-все-все”

Game of Thrones: Winter has come. So what?

lead_960

Бедный, бедный Сэм. Хотя это в общем-то логично. Когда мечтаешь оказаться вот там, высоко, в розовых облаках, где ангелы играют на арфах, расслабляются под райскими деревьями в Портофино и ведут философские беседы о судьбах мира, вряд ли думаешь о наличии в этом дивном мире болезней, печали и воздыхания – а также выгребных ям, которые, разумеется, кто-то тоже должен обслуживать. Возможно, даже ты.

Это не рекап и не обзор, боже упаси. Просто хочу отметить в связи с сегодняшним (для кого-то вчерашним) Знаковым Событием, что золотой век малого экрана поистине миновал. Я уже давно думаю эту думу, уныло смотря в свой Нетфликсовский плейлист (достойное занятие, правда?) и размышляя о людях, которые могут всерьёз писать многостраничные трактаты о мусорной чухне вроде Daredevil, House of Cards или Stranger Things (да, Stranger Things Красивенький и Мимимишненький. И?). В общем, хочу на минуточку попросить вас мысленно вернуться в те благословенные времена, когда Game наш of Thrones никаким боком не считался first-rate television и уж тем более не имел ни малейших претензий ни на что изысканное или интеллектуальное. Вспомните, как мы морщили носы, пробуя на вкус серию за серией, размышляя, стоит ли тратить на это время и приходили к выводу, что в качестве безобидной развлекаловки, может, и стоит, но не больше. Эдакий бюджетный Толкиен для людей с Гаррипоттеровским мышлением – псевдосредневековье, интриги мадридского двора, ахбожемойинцест, кровькишкираспидорасило и мывсеумрём. Грубо, но эффективно. Ах, кто бы мог тогда подумать, что эта приятная и безобидная белиберда превратится в едва ли не единственную историю, которую можно будет спокойно и не без удовольствия посмотреть за весь сезон – а также что подаваться она будет в качестве Большого События оного сезона! Мда. Давайте вместе обеспокоимся, куда они подевали Гендри, а то там жаждущих престолу без него недостаточно.

Before Sunrise. Ethan Hawke про широту действительности

before-sunrise.jpg

Если кому интересно, вот тут http://www.rogerebert.com/interviews/the-present-and-future-ethan-hawke-on-the-before-trilogy Итан Хоук рассказывает про трилогию Before… и другие свои фильмы, например, Born to Be Blue, про который я слышу первый раз (позорище) и который надо срочно смотреть.

Я страстно обожаю Before Sunrise и Before Sunset. Это едва ли не лучшие из известных мне фильмов о… нет, честно, не могу я сказать, что они о любви. Это истории о смысле, который непременно нужно искать и находить в повседневности. Да собственно, и напрягаться-то сильно не нужно, смысл разлит в каждой капле солнечного света над Веной, Парижем, разноцветными греческими островами – и Хоук говорит именно об этом, точнее, рассказывает, как они все втроём с Жюли Дельпи и Ричардом Линклатером старались это поймать и передать на экране. Может быть, именно поэтому эти фильмы – ещё и пронзительное признание в любви Европе, из тех, что снимают только американцы. По крайней мере, мне практически не попадались европейские режиссёры – а уж современные не попадались точно – способные увидеть и запечатлеть вот эту обожаемую мной каждодневную поэзию, которой пронизаны улочки, древние площади и тротуары, залитые предзакатным – или предрассветным – светом.

BEFORE-SUNRISE-1.jpg

По этой же самой причине я очень не люблю последнюю часть трилогии – Before Midnight. Нет, в плане качества там всё в порядке, снято точно так же великолепно – но вот смысловая составляющая, уж не знаю, случайно или преднамеренно, там совершенно ужасная. Наши любимые герои внезапно оказываются мелкими и пустыми как барабан обывателями, не занятыми, по существу, абсолютно ничем и сливающими друг на друга своё раздражение от бессмысленности и пустоты жизни, которая, как им казалось, должна была быть полностью заполнена друг другом. Их финальный скандал на самом деле именно об этом (а вовсе не о сексе, использованном в качестве предлога) – где же, где потерянный смысл, и почему ты мне его не желаешь предоставить на блюдечке?? Бескрайние горизонты двух первых фильмов вдруг схлопнулись и исчезли, краски померкли, и мир – содержавшийся, конечно же, во многом внутри героев и видимый их глазами – стал маленьким, унылым, бесцветным и бессмысленным. Мне, кстати, совершенно непонятно, почему эта троица сделала именно этот более чем странный вывод из двух предыдущих фильмов и в третьем зачем-то напрочь лишила героев и глубины, и многогранности. Что они этим хотят сказать? Что подобная деградация и запустение – нормальны и естественны, все там будем? Нет, ребята – если вы действительно в это верите, то будьте добры говорить только за себя. А мне вполне хватит двух первых фильмов, которые теперь в очередной раз пересмотрю.

Волчье лыко

wolf_hall_umbrella_1920x1080

 

Холодный февральский цветок на холодных, тонких прутиках-ветках – какого-то неприятного, болезненно-сиреневого цвета, да и цветёт, по существу, зимой. Циклы зимнего цветения растений были здесь серьёзно нарушены последними адски холодными зимами, но этим прутьям вряд ли что сделается. Они зацветают на границе зимы и весны, в тот “самый тёмный” час перед гипотетическим рассветом, когда наконец-то прекращается борьба, сопротивление и отрицание, и их место занимает спокойная, отрешённая уверенность – весна никогда не наступит. Место цветков занимают кроваво-красные ягоды, даже простое прикосновение к которым может закончиться плохо. Только дрозд-пересмешник, вестник весны, может поедать их в любом количестве, а потом разносить по свету семена – из которых будут вновь и вновь вырастать тоненькие прутики-ветки с холодными цветами.

 

К очередному рассказу про надоевшего даже заядлым любителям истории короля-многожёнца, его неудачно подвернувшихся под руку супруг и его угрюмого премьер-министра я, признаюсь, изначально отнеслась более чем скептически. Снимать хорошую историческую драму – занятие безумно сложное и в общем-то неблагодарное. В девяти случаях из десяти затея неизбежно превращается в карикатуру, а люди, жившие как минимум несколько сотен лет назад, начинают подозрительным образом напоминать то вашего весёлого соседа, празднующего прибавку к зарплате, то сплетничающих за ланчем коллег, а то и вовсе кучкующуюся возле паба в неблагополучном районе уличную банду, бодро поплёвывающую на тротуар и чередующую приступы гогота с бодрой нецензурщиной. Проще говоря, в данном случае стоит осознать, что мотивации, действия и любые внешние проявления человека, отделённого от нас несколькими веками (да часто даже и одним веком) будут интереснейшим образом отличаться от наших. Осознать, впрочем, мало (хотя к большинству авторов и осознание-то, увы, так и не приходит) – надо ещё и хотя бы попытаться воплотить осознанное на экране.

wolf-hall-s1-recap-essentials-1920x1080

С этой – по существу, основной – проблемой любой исторической постановки уже несколько подуставший жанр pop history справляться даже и не пытается. Какие-нибудь, прости господи, “Тюдоры” или “Викинги” несут такое и выглядят при этом так, что невольно начинаешь испытывать что-то вроде раздражённого восхищения – это плохо до такой невообразимой степени, что практически проламывает границы всех возможных жанров и создаёт свой собственный. В данном контексте я испытываю слабость (возможно, не особо оправданную, спорить не буду) к “Борджиям” – они очень неровные местами, но и атмосфера, и персонажи у них получились значительно лучше, чем у многих. Мягкий, золотой ренессансный свет, заливающий Вечный город и играющий на кровавых кардинальских мантиях, пурпурном бархате покрывал и лукавых ямочках на щеках Лукреции уже сам по себе искупает очень многое. Но и персонажи им удались более чем достойно – чего стоит хотя бы великолепный Джереми Айронс с его “Мы одни в этой великой тишине Бога” (под “мы”, если кто не понял, он подразумевает себя). Мотивации и поступки героев часто остаются для нас парадоксальными, не подчиняющимися, казалось бы, никакой логике. Фишка в том, что стоит отказаться от попыток мерить их нашей, современной меркой, и тогда можно прийти к довольно интересным результатам. К примеру, герой Айронса на полном серьёзе считает себя помазанником Божиим – нет, он нисколько не лукавит – и в то же время устраивает такой кавардак с непрекращающимися убийствами, подставами, династическими браками и всё новыми и новыми политическими рокировками, что соблазн записать его во вполне стандартные “коррумпированные политики” становится практически невыносим. Тем не менее стоит попробовать удержаться от искушения и вместо этого подумать о том, что жизнь – любая человеческая жизнь – во времена Ренессанса всё ещё ценилась значительно меньше, чем сейчас, а сочетание истовой набожности и политических интриг, в нашем сознании неизбежно равняющееся двуличности и лживости, ни для кого не представляло ни малейшего противоречия. Власть – а уж тем более мало чем ограниченная папская власть – уже сама по себе воспринималась как божественный мандат, спущенный свыше и дающий очень широкие права, в том числе права более чем безжалостно расправляться с врагами, являющимися не кем иным, как врагами самого Господа, на борьбу с которыми Он поставил верных и преданных слуг Его, воздающих каждому по его делам.

 

Возвращаясь к Wolf Hall, приходится признать, что атмосфера авторам не удалась. Я имею в виду прежде всего визуализацию, “погружение в” – и именно этого погружения в данном случае не получилось. А жаль – сколько богатейшего материала пропало зря! Вместо Фра Анжелико, Боттичелли и Рафаэля тут, конечно, следовало обращаться к северному Возрождению. И таки да, следы то Хольбейна младшего (появляющегося, кстати, в небольшом эпизоде), то ван Эйка, то Дюрера проскальзывают там-сям в постановках кадров, упорной ловле “правильного” освещения и часто даже позах актёров. Но нет, нет! Всё не то и всё не так, не верю. Не получилось здесь ни “Амбассадоров”, ни семейства Арнольфини, ни Гентского алтаря. Тут, кстати, вполне можно было обратиться и к более поздним образцам – к примеру, чудесные вермееровские блики солнца пошли бы этой истории только на пользу. Можно, конечно, предположить, что здесь имелась в виду реалистичность и, не знаю, “жизненность” происходящего – но нет, это уж слишком оптимистично. Картинка несмотря на все ухищрения простая и плоская, как эпизод из какой-нибудь современной офисной драмы. Нехорошо, в общем – и во многом убивает желание вникать дальше.

Scene from Wolf Hall

Я, кстати, не хочу утверждать, что вникать в это прямо-таки стоит. Все эти байки про королей, пап, мыслителей и их раздираемые противоречиями семейства есть не что иное, как таймкиллеры для среднеунылого эстета, любящего выискивать следы исторической “достоверности” в творящемся на экране. Согласитесь, как-то не пристало подписчику Нью-Йоркера или там Спектатора (это чаще всего разные подписчики) смотреть какой-нибудь, помилуйте, House of Cards или Homeland – а тут все приличия вроде бы соблюдены, и можно опять же сказать что-нибудь тягомотное с глубоко интеллектуальным видом. Мне всё хочется дождаться кого-то, кто скажет, наконец, что-то действительно новое в этом жанре, перевернёт линзы в совершенно ином направлении, и посмотрит сквозь них, возможно, на нас самих, на траектории яблок, сыплющихся с яблонь в самые непредсказуемые стороны, на причины и следствия, корни и ветви, на фундаменты и то, что получилось на них построить – и что всё ещё строится или будет построено в очень отдалённом будущем. Но увы, смельчаков пока нет.

Единственное, ради чего это, пожалуй, можно посмотреть – актёрская игра и, скажем так, трактовки персонажей. Интересно, что многие актёры тут существуют сами по себе, совершенно не вписываясь в окружающий их фильм и выдавая кто во что горазд. Это, кстати, вовсе никакой не плюс, и спасает весь этот набор акробатических номеров только то, что люди в массе своей подобрались талантливые и неглупые. Мне почему-то подозревается, что заслуги режиссёра в этом не особенно много – во многом и потому, что каждый член этой компании висит по отдельности, как муха в янтаре, играя что-то там своё и не пытаясь хоть как-то соотнестись с окружающей реальностью.

wolf-hall_s1_e4_episode_icon-640x360

Конечно, бесспорная звезда всего действа – великолепный театральный актёр Марк Райланс (Томас Кромвель). Как я ругаю себя, что в прошлом году так и не сходила посмотреть на него в театральной постановке Wolf Hall! Эх, ладно, придётся удовольствоваться его экранным Кромвелем – который, смею надеяться, ничуть не хуже. Рекламные писюльки к фильму упорно пытаются представить Кромвеля как величайшего манипулятора и интригана – это примерно то же самое, что надпись The Original Crime Family на некоторых рекламных плакатах “Борджиев” (надо ведь охватить самые широкие потребительские слои, а то нидайбох кто-нибудь подумает, что там слишком умно и многобукофф). Я бы принимать во внимание эти надписи не рекомендовала никому и никогда, но в случае с Кромвелем вариант получился особенно курьёзный. Кромвель Райланса – до смешного никакой не интриган и не лукавец. Мудрый, грустный циник, прошедший огонь, воду и медные трубы от мастерской кузнеца до королевских покоев, он занят, по существу, единственным – беготнёй туда-сюда с целью предотвращения катастрофы, которая неизбежно произойдёт, если оставить вверенных его попечению взрослых младенцев без присмотра. Младенцы, конечно, периодически бунтуют, пытаясь вырваться из-под контроля и показать “им всем”, кто в доме хозяин, но всегда возвращаются в разум – или же в расслабленную покорность, что в данном случае одно и то же. Кромвель здесь представлен не манипулятором, а человеком, у которого по существу нет никакого другого выхода – он попросту должен делать то, что должен, иначе хрупкий аппаратец, за которым он приставлен надзирать, полетит в тартарары. Благодаря отчасти собственным талантам, а отчасти череде счастливых случайностей он, сын кузнеца, оказался там, где оказался – а падать с вершины горы очень и очень больно.

Помимо всего прочего Кромвель символизирует ещё и ряд типично английских социальных противоречий, которые мне знакомы уже до желудочных колик. Социальная мобильность в этой удивительной стране – одна из самых низких в мире, а образование ценится очень мало (sic!) по ряду причин, но в основном потому, что двигаться с его помощью всё равно некуда. А фигура Кромвеля какбе показывает нам, что в благословенные времена Ренессанса, когда многие народы ещё ходили пешком под стол и не знали столовых приборов, но тем не менее уже вовсю познавали зарождение нового, не сословного класса, появилась надежда на то, что именно личные таланты и умения впредь будут хоть что-то да значить, что круговая оборона падёт и рано или поздно воздастся каждому по делам его. Не срослось. “Вы ведь, кажется, лютеранин, господин Кромвель? – О нет, что вы. Я банкир.”

Удивительно приятным сюрпризом стал для меня лично Дэмиан Льюис в роли Генриха. Вообще-то увидеть моего любимого Сомса Форсайта в роли экстравагантного психопата-эротомана было настолько странно, что я поначалу даже не сообразила, что это, оказывается, король. Но Льюис молодец – он создаёт свою собственную историю про Генриха Восьмого, капризного, истерически избалованного ребёнка, которого совсем некстати настиг кризис среднего возраста, и он, как и следовало ожидать, пустился во все тяжкие. Печальный мудрец Кромвель, прекрасно понимая, что имеет дело с опасным мудаком, тем не менее ни на миллиметр не пытается ни лебезить перед королём, ни приукрашать для его удовольствия окружающую действительность. Интересным образом именно эта полнейшая искренность железными тисками держит короля рядом с ним – в этом гротесковом детском саду это единственный взрослый, умный и надёжный, на него можно положиться.

henryviii_3036527b

Похож, правда?

К сожалению, женские роли получились какие-то слабенькие. Выделяется только Клэр Фой (Анна Болейн), но она нынче и швец, и жнец, и на дуде игрец (кому интересно, посмотрите мыльную опупею The Crown про нынешнюю королеву, где она играет совершенно противоположный психологический типаж). Её Анна – агрессивная, циничная манипуляторша, мощно переоценившая свои способности. Меня, честно говоря, такая трактовка несколько удивляет, тем более что из того, что мне доводилось читать о реальной Анне, подобный образ складывается с трудом. Уж не пытаются ли авторы этой истории исподволь реабилитировать Генриха Восьмого как историческую фигуру (о, эти дивные повествования про “эффективных менеджеров”!) – мол, вот же, видите, какая стерва, он уж пытался с ней и так, и сяк, но только бедняге и осталось, что башку с плеч, что ещё с ней поделаешь. Мне, кстати, ещё понравилась Кейт Филлипс – Джейн Сеймур, следующая жертва, прекрасно осознающая, что уже попала в адскую мясорубку, и тем не менее не теряющая ни природной рассудительности, ни человеческого достоинства.

Ep1

Слишком узнаваемый Джонатан Прайс (High Sparrow!) здесь совершенно никакой, но ему и играть по существу нечего. Мне лично совсем не понравилась ещё одна из ключевых фигур, на которую посмотреть было особенно интересно – Томас Мор у Антона Лессера получился какой-то размазанный, блёклый и совершенно не похожий на знаменитого религиозного догматика и яростного защитника “истинной веры”. Все остальные старательно работают мебелью, простите, не поднимаются выше уровня среднестатистического сериальца. Ещё один жирный плюс в колонку “Борджиев”, где даже второстепенные, а часто и откровенно эпизодические персонажи удивительным образом получаются яркими, умными и выразительными, причём часто при помощи всего лишь двух-трёх мастерских штрихов – вспомните, к примеру, мерзкого неаполитанского принца, великолепную воительницу Катерину Сфорцу или молчаливого убийцу, страдающего по утерянной юношеской любви.

wolf-hall-episode-icon-images_e6_1920x1080

Закругляясь, приходится признать, что BBC, к сожалению, полностью провалили возможность снять великолепный, умный и многогранный фильм. Штрихи этого, совсем другого, фильма местами проступают сквозь канву Wolf Hall, раздражая постоянными напоминаниями об упущенных возможностях. Если кто очень жаждет “английскости”, смотрите лучше не исторические, а литературные экранизации – истории из Джейн Остин и Конана Дойля почему-то получаются значительно более живыми и осмысленными, чем рассказы про вполне реальных, когда-то существовавших и обитавших на этой территории людей.

In Space, No One Can Hear You Scream

 

blake-7-l

William Blake ‘The Number of the Beast is 666’

Чёрные солнца, красные демоны, боги, блохи и прочие чудеса Уильяма Блейка если и не послужили вдохновением для Ридли Скотта, то по крайней мере уж точно тихонько копошились где-то в глубине его подсознания при создании Элиена, простите, Чужого. Переводы с английского на великий и могучий меня практически всегда выводят из себя сверх всяких допустимых пределов (поскольку быстренько и услужливо, буквально в двух словах демонстрируют полнейшую безграмотность переводящего и его неспособность ориентироваться хоть в своём, хоть в чьём бы то ни было языке), но Alien’у неожиданно повезло. В данном случае “Чужой” – формулировка и вправду на удивление точная и ёмкая, вмещающая в себя все, эмм, малоудачные контакты маленькой группки усталых, скучных, ничем по существу в этой жизни не озабоченных обывателей с представителем поистине чужого мира. Чужого настолько, что команда потрёпанного космического грузовоза оказывается до труднопредставимых, запредельных степеней к оным контактам Не готова – не готова ни морально, ни духовно, ни тем более физически. Никак. Чем оно закончилось – думаю, всем присутствующим прекрасно известно. Пересказывать в стопятидесятый раз сюжет и обсасывать общие места вроде унылого феминизма и талантливого worldbuilding’а я здесь не буду. Поговорим лучше о другом. В конце концов, само название обязывает.

tumblr_lzaper6uwk1r43oy8o1_1280

Парадоксальным образом гигеровского Некронома, с которым сталкиваются непутёвые представители человечества, трудно назвать существом в прямом смысле слова злобным – мне он, по крайней мере, таковым не кажется. Отчасти его можно считать всего лишь очень умным, прекрасно развитым зверем, занятым, по существу, борьбой за территорию и уничтожением организмов, изначально представляющихся ему существами низшими. Тут, кстати, можно много наговорить о современных, простихоссподи, эко-активистах, страстных и совершенно пустоголовых природолюбителях (я, если что, в Англии живу, потому от этой категории населения страдаю ужасно). Природа – всякая, надо полагать, природа, флора, фауна и все остальные до кучи – этим очаровательным людям видится неким светочем истинного, непререкаемого добра, солнечной, нежной, утипусечной гармонии, который всё время стремятся уничтожить эти злобные, агрессивные мудаки со своими стейками и шубами. Каждому, конечно, своё, но вот я лично не считаю нужным тратить время на людей с IQ значительно пониже среднего по больнице – потому что только такие люди могут на полном серьёзе считать окружающий нас живой мир гротесковой комбинацией пасторалей 18 века и Hallmark’овских открыток. Да чёрт с ними, собственно – мне они вспомнились только в качестве занятного саркастического подтверждения, что к природе, как ни крути, не получится применить человеческую мораль (исторически, кстати, претерпевавшую значительные изменения), понятия о добре, зле, гуманизме и всё прочее, что нас от неё, природы, отличает.

neconom-iv-original

H.R.Giger ‘Necronomicon’

Alien – невыразимо мрачный, даже какой-то преувеличенно-потусторонний фильм. Мне кажется, Скотт всё время колеблется между двумя полюсами, двумя смысловыми вариантами этой истории, каждый из которых уводит повествование в свою сторону – и стороны эти, надо сказать, очень и очень разные. Первый – как раз о той самой животной, инстинктивной природе всего сущего, которая во многом лишает фильм огромного, жирного знака вопроса, постоянно проступающего сквозь мрак и угрожающе поблескивающие нагромождения металла. Второй имеет дело как раз с внутренней, скрытой, мистической, если угодно, блейковской стороной происходящего. Оба эти смысла явно противоречат друг другу. Проще говоря, если мы имеем дело с животными инстинктами, знак вопроса автоматически исчезает, и тьма начинает казаться банальной, искусственно нагнетаемой, лишней. Но вот потому-то авторов этой истории и дёргает туда-сюда, как паяцов на верёвочках – они явно не готовы отказаться от своего робкого “а если?” Потому-то сквозь всю ткань фильма и натянуты струны, идущие от одного смысла к другому и превращающие то, что должно было быть среднестатистическим жанровым кином, в шедевр на все времена, ни на миллиметр не уступающий, например, тому же “Солярису”. Если Некроном – всего лишь животное, он ведь по определению не может быть… ну, ээ, чем-нибудь другим? Правда же? И тем не менее тема столкновения с абсолютным злом, возможно, даже с самим прародителем оного звучит постоянно, глухим угрожающим фоном обволакивая незадачливый обслуживающий персонал “Ностромо”, не имеющий для подобных встреч ни малейшей подготовки. А собственно, почему? Неужели потому, что “поездка” из галактики в галактику ничем в их представлении не отличается от доставки фруктов из Калифорнии в Аризону или автозапчастей из Техаса в Иллинойс? Да, дорога редко бывает полностью безопасна. Вас может остановить корумпированный полицейский, ограбить ловкая проститутка или обмануть трещащий без умолку торговый агент. У вас даже могут, о ужас, увести весь грузовик целиком – нарвёшься на местную банду в каком-нибудь богом и людьми забытом селеньице, и привет. Ещё и по башке тюкнут, и проснётесь вы на следующее утро в захудалом местном госпитале, угрюмо размышляя о тщете всего сущего и давясь безвкусной овсянкой.

pilot_alien_043

Всё это, согласитесь, довольно неприятно. Особо впечатлительные люди даже, пожалуй, всё это как раз и назовут “злом”, возникающим подчас в самых неожиданных местах. Но это, разумеется, неправда. Зло – истинное зло – это не какие-то дяди и тёти, которые стремятся причинить вам вред и что-то в результате причинения оного поиметь лично для себя. Это всё шютки, неудачно образовавшиеся полнолуния и последствия тяжёлого детства участников. Зло – это нечто совсем, совсем другое. Зло в парадигме современной цивилизации – это нечто до такой труднопредставимой степени отличающееся от всех без исключения наших представлений о чём бы то ни было, что самим результатом его существования, побочным, так сказать, продуктом будет полное и абсолютное уничтожение всего того, что нам близко и дорого, включая нас самих. Оно может, впрочем, действовать и целенаправленно, вот только мотивы его в данном случае останутся для нас недоступными. Зло – это по существу всего лишь иная система координат, абсолютно несовместимая с нашей, для понимания – вернее, сорри, постигания – которой у нас попросту нет никаких механизмов. Уходя немного в сторону – именно поэтому человечество с самых что ни на есть младенческих лет своего существования испытывает такой неудержимый интерес к злу, рассматривает его со всех сторон (настолько, насколько это вообще возможно), со смесью ужаса и восхищения тыкает его в бока палочками философии, религии, науки, искусства. Зло непостижимо. Оно по определению находится в ином, недоступном для нашего понимания измерении. У нас нет инструментов для его постижения. Для сравнения – добро, точнее, все возможные конструкции “добра” мы составляем сами, исходя из своих собственных понятий о том, что именно является “хорошим” и “правильным”. Если иметь в виду, что у разных обществ эти понятия разные, и что, к примеру, внутри одного, отдельно взятого секулярного (для наглядности картины) общества понятия эти будут уморительным образом разниться даже от человека к человеку, картина получается более чем занятная и где-то даже трагикомическая. Притяжение зла во многом заключается и в его универсальности. Наши взгляды на “что такое хорошо” могут кардинально различаться, но стоит нам столкнуться с тем, от чего кровь леденеет в жилах – и всё сразу становится на свои места.

dust-lickers

Odd Nerdrum ‘Dust Lickers’

Наиболее талантливые произведения в жанре хоррор способны преодолеть границы оного жанра и благополучно обессмертиться именно благодаря вот этим двум важным составляющим – удалось ли авторам продемонстрировать тем или иным способом эту гипотетическую встречу с дьяволом, и можно ли эту встречу хоть как-то рационализировать, объяснить с доступных нам точек зрения. Можно – всё, пиши пропало. Я, кстати, не случайно всё время пытаюсь прилепить к этому фильму Блейка – идея не моя (см. ниже), зато правильная и точная. Некоторые исследователи полагают, что Блейк сумасшедшим вовсе не был (какая досада), а ни больше ни меньше – предвидел будущее, и даже очень отдалённое будущее, точнее, рано или поздно долженствующее взойти “чёрное солнце”, знамение встреч человечества с тем, что оно неизбежно окрестит абсолютным злом. Просто потому, что младенчество – и даже детство и юность – не самые подходящие периоды для постижения истин бытия.

Further reading:

Фантастической глубины и общей носоковырятельности статья про Элиена – тут: http://www.ferdyonfilms.com/2016/alien-1979/28779/ Там и Блейк, и Джозеф Конрад, и Гигер, и кислотная присоска – все удовольствия.

Также очень рекомендую вот эту занятную теорию о происхождении хоррора как жанра и особенностях русского менталитета: http://alexander-pavl.livejournal.com/156445.html На веру брать не рекомендую, бо оно местами довольно комично, но читается как песня. В комментариях тоже много интересного.